«Негражданское общество» в России

(««См.Начало) Поэтому кажется, что рост негражданского общества России составляет сегодня одну из самых обещающих тем для исследователей как русского ультранационализма, так и российского «третьего сектора» в целом [см., напр., Mathyl 2000a; Тарасов 2000; Umland 2002; Верховский 2003; Митрофанова 2004; Верховский, Кожевникова 2005; Зверева 2005; Мороз 2005; Mitrofanova 2005; Шеховцов 2007; Laruelle 2007; Ларюэль 2007]. К тому же, исследование российского «негражданского» общества способно внести ценный вклад в разворачивающиеся в политической науке дискуссии о роли различных типов социального капитала в процессах модернизации и демократизации.

Сноски

[1] Термин «ультанационализм» здесь употребляется для обозначения идей, которых в постсоветском дискурсе часто просто называют «националистическими». В западных полититических науках «национализм» применяется для идей, которых в России многие назвали бы «патриотическими». «Ультрнационализм» же в России иногда представляет собой синоним для неонацизма или биологического расизма. Здесь и далее термины «правоэкстремистский/-радикальный» и «ультранационалистический» употребляются как синонимы. Сами понятия не вполне синонимичны, но в интересующем нас контексте их можно не различать.

[2] Моя таксономия базируется на предложенной Робертом Далем концепции демократии, согласно которой демократия является не только идеальным типом (по Максу Веберу), но и, в конечном счете, утопическим проектом. Даль, в моем понимании, вводит термин «полиархия» применительно к тем режимам, которые неизбежно представляют всего лишь неполную имплементацию демократического идеала, но которые в то же время существенно инспирированы им. Демократизация, в рамках этой концептуальной схемы, видится, как потенциально бесконечный процесс [Dahl 1971].

[3] Классифицируя все четыре партии как «правоэкстремистские», я никоим образом не подразумеваю, что между ними нет важных различий в отношении их внутреннего состава, организационной структуры и политической идеологии. Понятие «правоэкстремистский», как я его здесь использую, заключает в себе составные части таких различных идеологий, как фундаментализм, ультраконсерватизм и фашизм. Кроме того, КПРФ является не только самой большой, но и наименее однородной политической организацией в сравнении с тремя другими организациями (которые, правда, тоже имели различные фракции). Все же «правоэкстремистский» кажется наиболее подходящим понятием, способным охватить политические идеи лидера КПРФ Г. Зюганова, как и ряда других влиятельных «коммунистов», как, например А. Макашова, В. Илюхина или Н. Кондратенко [Лихачев 2003: 18-25]. Тем не менее, было бы, конечно, неправильно определить весь состав руководства КПРФ как «правоэкстремистский» - не говоря уже о простых членах партии или об электорате коммунистических партии сегодняшней России.

[4] Негативный эффект публичного поведения Жириновского, правда, часто переоценивался западными и российскими специалистами. Если верить их оценкам, он должен был уже давно исчезнуть с политической арены. Жириновский сознательно играет роль юродивого и откровенно отстаивал свой театральный стиль как необходимый для поддержания общественного внимания [Lee 1997: 323-325].

[5] Следует добавить, что не только идеологии, формировавшие курс Французской революции после 1789 года, в частности якобинство, но и определенные идеи западного и российского революционного движения XIX века, в частности бланкизм и сорелианизм, и в некоторых отношения даже сам марксизм уже содержа-ли в себе черты, которые способствовали их дальнейшему превращению в ультранационалистические и фашистские идеологии [Freund 1972; Sternhell 1994; Ree 2000, 2004].

Библиография

Бляхер Л. 2008. Негражданское общество. - Завершиский К. (ред.) В поисках гпажданского общества. Великий Новгород.
Верховский А. 2003. Политическое православие: Русские православные националисты и фундаменталисты, 1995-2001 гг. М.
Верховский А. (ред.) 2005а. Путями несвободы. М.
Верховский А. (ред.) 2005б. Цена ненависти. Национализм в России и противодействие расистским преступлениям. М.
Верховский А. (ред.) 2006. Русский национализм. Идеология и настроения. М.
Верховский А., Кожевникова Г. (ред.) 2005. Этническая и религиозная интолерантность в российских СМИ: Результаты мониторинга 2001-2004 гг. (=Soviet and Post-Soviet Politics & Society 18). Stuttgart.
Гудков Л. 2004. Негативная идентичность. Статьи 1997-2002. М.
Гудков Л. 2005. Ксенофобия как проблема: вчера и сегодня. - Независимая газета, 26 декабря.
Гудков Л., Дубин Б. 2005. Своеобразие русского национализма. - Pro et contra, № 2(9).
Зверева Г. 2005. Националистический дискурс и сетевая культура России. - Pro et contra, № 2(9).
Иванов А. 2002. Новым правым – тридцать лет. - Русский международный журнал «Атеней»,
Козлов С.Я. 1999. Французские «новые правые»: новый «научный» расизм? - Этнографическое обозрение, № 2.
Ларюэль М. 2005а. Идеология блока «Родина». - Верховский А. (ред.) Путями несвободы. М.
Ларюэль М. 2005б. Александр Дугин, идеологический посредник. - Верховский А. (ред.) Цена ненависти. Национализм в России и противодействие расистским преступлениям. М.
Ларюэль М. (ред.) 2007. Современные интерпретации русского национализма (=Soviet and Post-Soviet Politics & Society 50). Stuttgart.
Лихачев В. 2001а. Что представляет собой Русское Национальное Единство как организация? Доклад представлен на 33-ей ежегодной конференции American Association for the Advancement of Slavic Studies, Arlington.
Лихачев В. 2001б. Мы и наш диагноз: радикалы начинают и проигрывают. - Общая газета, № 24.
Лихачев B. 2002. Нацизм в России. М.
Лихачев В. 2003. Политический антисемитизм в современной России. М.
Лихачев В., Прибыловский В. (ред.) 2005. Русское Национальное Единство, 1990-2000. В 2-х тт. (=Soviet and Post-Soviet Politics & Society 10). Stuttgart.
Мисухин Г. 1998. Россия в веймарском зеркале, или Соблазн легкого узнавания. - Pro et Contra, т. 3, № 3.
Митрофанова A. 2004. Политизация «православного мира». М.
Михайловская Е. 2006. Фракция «Родина» в контексте националистического дискурса в Государственной Думе.
Мороз Е. 2005. История «Мёртвой воды» – от страшной сказки к большой политике: Политическое неоязычество в постсоветской России (=Soviet and Post-Soviet Politics & Society 17). Stuttgart.
Прибыловский В. (сост.). 1995. Русские националистические и праворадикальные организации, 1989-1995: Документы и тексты. Т. 1. М.
Рахшмир П. 1996. Фашизм: вчера, сегодня, завтра. - Мировая экономика и международные отношения, № 10.
Соколов М. 2003. Театр превращений. Анализ трансформации русского радикально националистического движения. - Васильев С. (ред.) Актуальные проблемы трансформации социального пространства. (перейти на сл. страницу»»)