Миша и его команда

(««См.Начало) Я не хочу кровопролития. Идите на... дому» (стиль сохранен - Г.В.). Через некоторое время серебристый самолет унесет Аслана Абашидзе вместе с семьей в столицу чужого северного государства, где он так часто бывал в последнее время. В эту ночь в Батуми были счастливы все, или почти все.

Ментальный перелом

Вспоминая первые годы Грузии Михаила Саакашвили, на ум невольно приходят слова старой комсомольской песни – есть у революции начало, нет у революции конца. Не думаю, чтобы автор песни был знаком с теорией исторического развития, но один из законов истории он вывел точно. Любая революция не заканчивается, а только начинается с приходом к власти, и два главных вопроса любой революции это передел собственности и ментальный перелом. Чтобы там не говорили, Михаила Саакашвили к власти привела «улица», и лозунги, под которыми он пришел к власти, были лозунгами, выражающими именно чаяния «улицы». Однако, хорошо известно, что власть проще взять, чем удержать. Пример первого президента Грузии, которого боготворила подавляющая часть населения, и который спустя неполных два года закончил свою жизнь в глухом селе Западной Грузии, был слишком показателен.

После крушения Союза перед всеми постсоветскими республиками стала практически одна и та же сложнейшая проблема – проблема легитимности собственности. Если балтийские республики сумели решить ее достаточно просто, единственно возможным путем реституции, то у остальных проблема не просто осталась, но и предопределила ход развития на долгие годы. Конечно, Грузия не была тут исключением, хотя, на мой взгляд, как раз таки у Грузии был шанс пойти по пути стран Балтии. Более того, при Звиаде Гамсахурдиа был принят закон о реституции, и несколько семей сумело вернуть себе собственность, в основном дома. Но буквально через несколько месяцев действие закона было приостановлено, а потом и прекращено. Главным препятствием на пути осуществления возврата собственности старым владельцам стало не возможное социальное напряжение, а как это не печально пресловутый национальный вопрос. Дело в том, что до революции основную часть торгового сословия Тифлиса составляли армяне. Грузинские аристократы имели свои поместья и дома в городе, ну а домовладельцами, сдающими жилье в наем было опять-таки армянское купечество. После установления советской власти дома у домовладельцев соответственно отобрали. Таким образом, правительству Звиада Гамсахурдиа пришлось бы возвращать дома, в которых жило несколько поколений грузин армянам, которые часто были их соседям. Во многих случаях в ходе экспроприации собственности советская власть проявляла несвойственный ей гуманизм, оставляя одну из квартир бывшим хозяевам дома. Это в городе, на селе ситуация была еще хуже. После семидесяти лет все вокруг колхозное, все вокруг мое, возврат земельной собственности потомкам Чавчавадзе, Гуриели, Дадиани и иже с ними мог бы привести к тому, что мы бы увидели грузинский бунт, не менее бессмысленный и беспощадный, нежели русский, о котором столько написано. Так что несмотря на то, что при наличии политической воли у тогдашних властей Грузии и был шанс показать обществу, что право собственности священно и неприкосновенно, однозначно осуждать Звиада Гамсахурдиа и его соратников за провал реституции, я бы все таки не торопился.

Рассматривая любое событие, всегда следует учитывать тот факт, в каком состоянии находятся общество и государство на данном этапе исторического развития. Революция роз и первые годы правления Михаила Саакашвили не исключение. Давайте внимательно приглядимся к той Грузии. Формирование современной грузинской нации (не путать со средневековым и более древними аналогами) началось в период Ильи Чавчавадзе. Именно тогда, во время экономического бума начала двадцатого века, различные грузинские этнические группы почувствовали себя единым народом, связанным не только известной триадой Ильи Праведного «Язык. Отечество. Вера.», но и прочными экономическими связями. Развитие городов, прежде всего Тифлиса, Кутаиса, Батума и Поти, где перемешивались кахетинцы с картлийцами, гурийцы с мегрелами, рачинцы с имеретинцами, а также огромная просветительская деятельность грузинской интеллигенции того времени, заложили фундамент новой грузинской нации. Обретение государственности в 1918 году было абсолютно логическим шагом, и несмотря на скорую советизацию Грузии, несколько поколений грузин выросло с чувством осознания принадлежности к новой общности, которая постепенно стала доминантной, над принадлежностью к конкретной этнической группе. К началу девяностых годов грузинское общество было готово к созданию своего национального государства, естественно на этническом фундаменте. Таким образом «национализм» Звиада Гамсахурдиа был исторически детерминирован. Первый этап создания национального государства, начавшийся с подъема этнонационального самосознания 9 апреля 1989 года завершился созданием институтов государства уже при Эдуарде Амвросиевиче.

Перед командой Михаила Саакашвили стояла задача иного порядка – завершить процесс создания национального государства европейского типа на принципах нации – социума. Однако, для выполнения этой задачи необходимо было прежде всего сохранить власть, то есть выстроить властную вертикаль в условиях того общества, которое существовало в Грузии на период начала 2004 года. В современном западном обществе действует триада деньги – власть – деньги, то есть ведущие политические силы пользуются финансовой поддержкой определенных кругов, которые в свою очередь получают дивиденды в виде той или иной экономической политики, проводимой властями. На постсоветском пространстве действует абсолютно противоположная схема власть – деньги – власть, то есть пришедшие к власти политики стремятся максимально сосредоточить в своих руках управление денежными потоками для сохранения власти. В этом плане политика команды Михаила Саакашвили мало чем отличалась, от политики других постсоветских политических элит. Более того, если проанализировать аресты и конфискации, прошедшие в первые годы после революции, они могут служить блестящим учебным пособием на тему укрепления власти за счет занятия командных высот в экономике. Сразу после прихода к власти, Михаил Саакашвили заявил, что верит в то, что политические амбиции членов его команды гораздо выше их финансовых амбиций, и поэтому надеется на скорую и окончательную победу над коррупцией. У меня нет оснований считать, что президент кривил душой в данном случае, обвинять в излишнем сребролюбии членов команды Михаила Саакашвили также было бы методологически неверно. (перейти на сл. страницу»»)