Идеологический кризис российского режима

«Что общего между объявлением о разводе Владимира Путина, законом об иностранных агентах и запретом на пропаганду гомосексуализма? — спрашивает корреспондент Le Figaro Пьер Авриль. — В России, которую глава Кремля приучает к дисциплине уже год, беспрерывная череда этих событий красноречиво свидетельствует о трудностях, которые он испытывает, пытаясь придать смысл своим политическим действиям».

По мнению журналиста, полемика вокруг спорных вопросов режиссируется на самом верху и ретранслируется государственным телевидением в общем виде, обсуждения краткосрочны. Их содержание должно оставаться в тени производимого ими эффекта.

Когда в ноябре 2012 года министр обороны Анатолий Сердюков подал в отставку из-за должностных преступлений, можно было поверить властям, что страна начала широкую антикоррупционную кампанию. Депутаты Думы также упоминались в этом контексте, замечает автор. Сегодня ничего или почти ничего не осталось от этих скандалов. Имя Сердюкова исчезло из заголовков газет, и его вряд ли когда-нибудь будут судить. Борьба с коррупцией уже не на вершине политической повестки дня.

«Именно этими недавними эпизодами русской политической жизни, в которой факты теряются в процессе коммуникации, третий мандат Владимира Путина и отличается от двух предыдущих», — полагает автор статьи. В начале 2000-х перед только что избранным президентом стояли другие задачи: положить конец экономическому хаосу ельцинской эпохи и вернуть России престиж, потерянный с падением СССР. «Для этого новый «сильный мужчина» страны создал доктрину, идеологию и специальные организации, — вспоминает Авриль. — Именно тогда в политическом дискурсе появились две новые концепции, наполняющие смыслом укрепление власти — «вертикаль власти» и «суверенная демократия».

12 лет спустя все говорит о том, что Путину нужно не «завоевать» страну, а удержать власть над ней. «Сосредоточенная в руках одного человека и враждующего окружения, власть сбилась с идеологического курса, дрейфуя между ностальгией по советской эпохе и исконной России и искушением полицейского государства, — делает вывод Авриль. — Знакомый реакционный путь. Классика российской истории».