Майдан – борьба за доминирование

Не будет преувеличением сказать, что внимание всего мира сегодня приковано к Украине – уж внимание всей Грузии — это совершенно точно.

В первую очередь, конечно все пытаются разобраться что же там происходит, и в меру своих возможностей пытаются выстроить различные параллели. Естественно, что в Грузии все тут же вспоминают про 7 ноября и 26 мая, вопрошают «Почему 26 мая 2011 года молчали, а сейчас возмущаются?» и т.д.

Однако это сугубо поверхностный взгляд, характерный для грузинского экспертного сообщества – в реальности события в Киеве не имеют ничего общего с разгонами митингов 7 ноября и 26 мая – как бы к ним ни относиться.

Все намного сложнее, опаснее и трагичнее.

Дело в том, что Украина сегодня проходит урок, которого она в силу толерантности и цивилизованности населения, сумела избежать в 90-е годы.

Ведь что по сути дела происходило в большинстве постсоветских республик после развала СССР? На поверхности – бардак, гражданские войны, политическая нестабильность, и прочие катаклизмы.

Но это только внешне. Внутренне это был гораздо более сложный процесс, которого не удалось избежать ни одной стране не только на постсоветском пространстве, но и во всем мире. Речь идет о формировании правил игры, путем исключения одних сил и доминирования других.

Когда страны начинают строить государства, то в них как правило слишком много разных людей, разных групп, с совершенно разными интересами, порой несовместимыми – в этой ситуации гражданский конфликт неизбежен. Смысл в том, что в стране, желающей построить нормальное государство, должны быть опеределенные правила игры, должен быть национальный консенсус по наиболее важным, фундаментальным вопросам. В случае если консенсус невозможен, то рано или поздно какая-то из сторон должна победить других и стать доминантом.

Что случилось в Грузии в 90-е годы? Если не мелочиться и не говорить о персоналиях, а рассматривать те события с точки зрения исторической перспективы, то мы увидим, что в 90-е годы в стране разразился конфликт между глубоким национализмом и более нейтральным путем развития. Звиад Гамсахурдиа собрал вокруг себя публику, считавшую что землю нельзя приватизировать, что в Грузии не место иностранных инвесторам, что СМИ должны контролироваться государством, которое в силу того, что оно национальное, лучше знает что делать.

На каком-то этапе это пришло в противоречие с позицией более либерального городского населения – либерального постольку, поскольку оно было еще советским по своему менталитету, и крайняя национальная закрытость была для него неприемлемой.

Разумеется, исторический процесс не означает, что он гладкий и правильный – после свержения Гамсахурдиа национализм ушел с политической сцены — но на первом этапе была анархия, затем партократия, затем – к власти пришла прозападная молодежь, и курс, начатый в 2004 году по большому счету продолжается и сейчас.

2004 год и приход к власти команды Саакашвили — это продолжение правил игры, и расклада сил, появившегося в стране в 91-92 годах. В ходе гражданской войны национализм, как политическая сила был отброшен на обочину — после этого прошло 20 лет, но националисты так и не приблизились к власти. Несмотря на то, что их в Грузии очень много, после свержения Гамсахурдиа они так и не сумели оправиться.

Это – реальный результат гражданской войны в Грузии – появление определенного консенсуса, доминирование в общественном поле определенных правил игры, которые стали возможны только в результате победы одной силы над другой.

Что-то подобное произошло в России, Армении, Азербайджане, Таджикистане, и т.д. Везде – один и тот же результат — в результате конфликта между радикально противоположными группами населения, побеждал более сильный, и определял развитие страны на многие годы вперед.

К примеру расстрел Белого дома в Москве ознаменовал окончательную маргинализацию коммунистической идеи и переход России к капитализму. Путин – это продолжение октября 1993 года. И то, что идеология сегодняшней России густо замешана на советской ностальгии, не должно вводить в заблуждение — путинизм не имеет ничего общего с коммунистической идеей. Путинизм – это фактически более жесткая, причесанная и приглаженная версия ельцинизма. В этом — главное достижение расстрела Белого дома – именно после него РФ стала капиталистической страной.

Следует отметить, что историческая закономерность совсем не значит, что произошло обязательно что-то хорошее. В данном случае вообще не имеет смысла говорить «хорошо-плохо» — речь идет о том, что в странах, прошедших гражданские конфликты победила определенность – возможно плохая, но тем не менее.

Все это время, пока постсоветское пространство сотрясали взрывы бомб, катаклизмы, многотысячные демонстрации, кровопролитие и криминальный беспредел, в Украине была тишь и благодать.

Я был в Киеве в 95 году. В Грузии тогда все кипело – Шеварднадзе, Китовани, Иоселиани, звиадисты, бандиты, убийцы, стрельба каждый день и каждую ночь.

Столица Украины в это время была неестественно тихой и спокойной – просто благодать.

И лишь сейчас мы начинаем понимать огромный недостаток того потрясающего спокойствия. Украине, благодаря спокойствию и цивилизованности населения, удалось избежать кровавых катаклизмом 90-х. С одной стороны это хорошо.

А с другой – Украине так и не удалось выработать в себе доминирующую государственную идею.

Украина — расколотое государство, в которой две ее части движутся в прямо противоположном направлении. Проблема еще и в том, что сторонников евроинтеграции в стране примерно столько же сколько и противников. Еще хуже то, что разделение идет по региональному принципу, а это создает реальнейшую угрозу раскола государства.

Сегодня в Киеве – не 7 ноября и не 26 мая. Сегодня в Киеве – 91-й год. Страна 20 лет старательно избегала какой-либо попытки решить эту проблему и наконец раз и навсегда определиться со своим путем развития. Все эти годы Украина вставала в немыслимый шпагат между Москвой и Брюсселем – в итоге не могла полноценно интегрироваться ни с Россией, ни с Западом.

Оранжевая революция дала шанс решить это вопрос, выведя на первый план четко прозападного Виктора Ющенко – будь он хоть чуть-чуть более толковым, у него был шанс наконец вывести прозападную идею в доминанты, и оттеснить на обочину просоветскую идеологию.

К сожалению, ничего из этого не вышло. Ющенко оказался слишком слаб, Тимошенко – слишком амбициозна, в итоге страна снова вернулась к своему традиционному шпагату.

Украина пребывала в этом неестественном положение многие годы – естественно, это мешает развитию страны, иначе и быть не может. Однако, рано или поздно сидеть на двух стульях становится невозможным. Рано или поздно приходит время, когда приходится выбирать сторону.

В широком государственном смысле страны с резко противоположными симпатиями в населении имеют лишь два варианта выхода из ситуации.

Первая – это консенсус. Противостоящие элиты приходят к общему мнению, и это мнение становится доминантной идеей. В рамках этой доминанты формируются правила игры, которые затем определяют политику страны на ближайшие годы или даже десятилетия.

В случае невозможности консенсуса остается лишь один вариант – какая-то одна сила должна победить и вытеснить на обочину оппонентов.

Третий вариант — это снова пойти на какой-то тактический компромисс, принять соглашение, которое разрядит ситуацию в тактическом смысле, но стратегические вопросы так и не будут решены. И тогда лет через 5, 10, 15 – снова Майдан. И так без конца.

Украина должна наконец решить свои вопросы. Украина пропустила 90-е годы, проскочила по острию ножа, но нерешенная проблема остается нерешенной, сколько бы ее не замалчивали.

Увы мировая история устроена так, что гражданский конфликт является обязательным условием для самоопределения государства, и избежать этого не удалось пока никому. Другое дело, что формы конфликтов зависят от степени цивилизованности страны и нации – в дикой Руанде за 3 месяца убили 800 000 человек, в более цивилизованной Сирии – 130 000 за 3 года, в более цивилизованной Грузии – 500 человек за 2 года.

Мы все, доброжелатели Украины, можем надееться только на то, что украинцы 2013 года окажутся более цивилизованными чем грузины 91-го, и сумеют наконец выработать общие правила игры без кровопролития и без раскола страны на Запад и Восток.

Однако по-прежнему консервировать 20-летнее стояние на шпагате уже не получится. 90-е годы пришли в Киев….