В ожидании грузинского Годо или трагикомедия в двух действиях

13 апреля был день рождения Сэмюэля Бэккета, а полвека назад автор "Театра абсурда" в холодные январские дни заканчивал трагикомедию в двух действиях- "В ожидании Годо" (Samuel Beckett - "En attendant Godot"). Известный дублинец скончался 20 лет назад, 22 декабря.

В Грузии эти даты не вспомнил никто. Его кончина не стала достойна внимания тогдашней литературной и нелитературной Грузии. Ни тогда, ни теперь никто не отмечал "юбилеи" ирландского писателя и поэта-нобелианта. Вероятно, для восприятия бэккетовского грузинского театра абсурда, критика-самокритика, анализ-синтез первого, второго и т.д. действий нам не под силу - не хотим, да и времени на это у нас нет. Для нас сам по себе процесс, как художественно-драматический наратив, переходит от программы - минимум к программе - максимум или наоборот, то стаккато, то легато. Процесс превращается в самоцель, так как никто не ведает, что последует за следующей стадией, тем более, если Годо пока, или вообще не видно. Потом мы сами превращаемся в драматургов, режиссеров и главных действующих героев этого театра. Но, как правило, участники перфоманса не могут быть профессиональными критиками. Тем более, если критиковать нужно спектакль, где ничего не происходит и естественно, зритель не понимает - что, почему и для чего происходит. Тут абсурд с самого начала задуман драматургом. А вникнуть в суть абсурда и вернуться невредимым после абсурдовых отступлений, не так уж и легко. Абсурд не антиутопия и не утопия, ни "нонфикшен" и не фантазия. Это тривиальный абсурд со своей маразматической философией, поскольку именно закон и форма жанра вынуждают оставаться таким.

"Владимир:- Что делать?
Эстрагон:- Давай, ничего не делать. Это надежней.
Владимир: - Да, посмотрим, что скажет он..."

* * *
По Бэкету, ожидающие Годо Владимир и Эстрагон двое бездомных, бродячих, бессильных старика, которые не выносят друг друга, но и друг без друга не могут. Их объединяет только ожидание Годо. Поэтому они и в ожидании доброй вести сверху, снизу, оттуда, отсюда, откуда-то, от кого-то, от чего-то. Направление значения не имеет. Только бы тайный голос дал знать о появлении Годо. В этом мужском "составе" и весточку приносит какой-то незнакомый мальчик. По правилу и закону, два главных участника этого "социального дежа вю" давно должны были бы убить друг друга или орган мышления "индивидуально" продеть в веревку, но никак не решат, кому первым повеситься, да и веревка ненадежная. Одним словом, они живут ожиданием Годо, а без Годо - как может решение "прийти"? Причем, Годо, вроде в субботу намеревается то ли появиться, то ли зайти... Хотя они и не знают, какой день недели сегодня, начало или конец, утро или вечер, сон или явь, погода или непогода. Не знают точно и то, кого и какого ожидают. Не знают, что просить у Годо. Но знают, одно: где-то есть Годо, и он придет, обязательно придет. Придет и скажет мудрое слово, защитит, найдет управу, даст смысл жизни, выяснит, успокоит, осчастливит. Поэтому Владимир и Эстрагон любое живое существо, появившееся на этой пыльной дороге, принимают за Годо. Поццо тоже такой же выживший из ума старик, который постоянно с собой за веревку таскает своего лакея (Лаки). Лаки носит дорожные чемоданы хозяина и довольствуется объедками... Но Поццо не Годо. В финале Поцо слепнет, и уже Лаки водит его за ту же веревку. Они падают на каждом шагу, с трудом встают и вновь грохаются о землю.

Владимир и Эстрагон ночью расходятся. Расходятся для того, чтобы вновь вернуться утром и ждать до ночи Годо.

Однажды Эстрагон провел ночь в канаве, кто-то избил его, но он не знает кто. Владимиру тяжело одному переносить свою нужду. Поэтому они встречаются, не дают друг другу спать и болтают. Библия, Кайн и Варава, Эйфелева башня, отчаяние, бред, плачь, деньги, бессмысленное бытие переплелись воедино.

"Эстрагон:- Что делать, пойдем?
Владимир:- Пойдем.
Они не двинулись с места..."

* * *

Давным-давно, когда известный книжник, издатель бэккетовского "Годо" Барни Росетт обанкротился, от окончательной катастрофы его спас перенос того же "Годо" на сцену Бродвея. Причина - зрелище выгоднее, нежели слово без зрелища. И не только с финансовой точки зрения.

В сложившейся в настоящее время в Грузии ситуации трудно не усмотреть бэккетовские мотивы. У нас, по воле судьбы и превратности человеческой природы, трагедия личности, народа, страны или государства, крайний трагизм превращался в банальную трагикомедию или абсурд, и каждый раз заканчивался тихим и демонстративным ожиданием неуловимого, но "являвшего истину" Годо. Дело вовсе не в утонувшей на дне Базалетского озера или спасенной мечте, не в хроническом обожествлении - ностальгии по временам царицы Тамары. История нашей политической или другого вида ежедневности похожа то на бэкетовскую минималистскую, минутную пьесу, то растянутую во времени и веках большую пьесу, то на монолог, то на представление с двумя, иногда и большими действующими героями. Но как бы это действо не выглядело или не называлось, оно не смеет перейти на режим диалога, не усваивает, не терпит (словесный обмен Владимира и Эстрагона не называется диалогом). Как правило, в конце действий этих "исторических пьес" никогда не опускается тяжелый, логический занавес. Последнее действие пьесы всегда было, есть и, вероятно, будет текстом первого акта драматического произведения почти того же содержания. Некоторые пьесы молчаливые, там слово неуместно, некоторые животворящие, некоторые убийственные, некоторые абсурдные, некоторые ни те и ни другие...

Грузия, которая по понятным причинам пропустила XX-й век Запада, с 9 апреля 1989 года по 9 апреля 2009 года, и в эти дни проходила (проходит) болезненные примерки разных драматургически жанрово - репертуарных ходов психологического театра, или, как теперь говорят, "кастинг". Но одно всегда оставалось (остается) неизменным: она ждала (ждет) Годо, она в ожидании "грузинского Годо". А нет, так Годо никак с нами не "происходит" (термин Гурджиева). Название пьесы - 2009 опять "Политический Кафка", когда протестанты по-прежнему ждут слова "Годо революции роз" и оказываются связанными пуповиной и по-прежнему им питаются. Что он скажет? Выйдет, покажется, поговорит, проговорится, "потянет", пойдет в отставку, не пойдет в отставку и т.д.? Для молчания и осмысления времени нет ни у кого... Это Годо должен "помолчать", "промолчать", осмыслить, а потом сказать, объявить... ну не напрасно же он Годо.

20 лет назад, на рассвете 9 апреля, до наступления молитвы и смерти, Грузия унялась, проспект Руставели умолк, оцепенел. Говорят, в этом молчании, засевшие в засаде на ночном Руставели карательные отряды застыли. Никто ни звука не произнес, народ молчал, и в этом всеобщем безмолвном спокойствии было много больше, чем в слове, которое, как известно, "было сначала". Молчание было раньше слова. Народ молчал до того, пока не грянул Ираклий Церетели и не "разбудил" боевым кличем оцепеневших. Молчание, тишина минуту назад было словом жизни. И после вновь включилась "историческая матрица борьбы и смерти". В ту ночь вместе с совершеннолетними, погибли несовершеннолетние девочки...

40 лет назад, когда русские танки давили "пражскую весну", чешский студент Ян Палах в знак протеста сжег себя. Это место пепелища в центре Праги, на Вацлавской площади отмечено его именем. 18 лет назад, спустя несколько месяцев с референдума грузинского единства, грузин Гия Абесадзе поджег себя: жертва была принесена не против оккупантов, а во имя прекращения пока еще не начавшейся братоубийственной войны. Его имени нигде на Руставели вы не увидите...Зато его, да и не только его, "предчувствие гражданской войны" оправдалось с предельным трагизмом и сейчас только на стенах стоящего там же здания министерства можно разглядеть следы пуль. Ничто на Руставели не указывает на следы позорной для нации войны... будто и не было ее...
"Так нужно, вот и потому. А как иначе" ....

Колониальную, затем большевистско - коммунистическую драму в Грузии сменило желание независимости и "круглый стол". Затем наступили времена "воров в законе", мачо и не очень - парней и криминальных "составов". Под выстрелами автомата был свергнут прогрузински настроенный Годо и пришел пророссийски настроенный, наряду с этим говорящий с Бейкером и Коллем, но не знающий английско-немецкого, будто вынутый из нафталина, коммунист-путчист, "гебешник", но все же Годо. Зато, министр иностранных дел бывшего Советского Союза, а не какой-то там глава сельскохозяйственного или культурного ведомства. Он определял внешний курс СССР, соответственно, у "начальника" авторитетного ведомства ведь точно должны были иметься "связи" и в искусстве переговоров должен был быть ученым (не напрасно же в "поездки" отпускали). По сравнению с прошлым Годо, в самом деле, он был при связях. Новый Годо проиграл войну в Абхазии, но никто от него не требовал быть Александром Македонским, ни тем более уходить в отставку; Никто не попрекал павшим Сухуми и покинутыми на Чубери телами грузин. Напротив, один генерал проигранной войны стал желанным членом оппозиционно-дипломатического объединения. Тогда некий стал на колени перед "белым Годо". Не уходи, не погуби...
"Так нужно, и потому. А как иначе..."
Потом Годо устарел, а его глиняные ноги рассыпались от старости и времени. Наступило время нового Годо. Но теперь говорящего на иностранных языках и проамериканско - прозападного. Не особенно большими, но все же со "связями", вот и тбилисская интерпретация "Пражской весны" вновь закончилась вторжением, только со значительной разницей. С розами, "хипово". Спасибо Господу, что после революции 2003 года не пришлось стирать следы пуль. А Годо - пенсионер в своем обычном амплуа - последний из могикан - Годо старой гвардии в настроении мудреца.
"Так нужно, вот и потому. А как иначе"...

Потом с новеньким Годо в парламент вошли те, кто списки "Нацдвижения" использовал для своего парламентского самовыражения, но при этом нового Годо попрекали тем, что тот бывал в лагере экс-Годо. И у всех аргументы: "Так надо, вот и потому. А как иначе"...

Потом, после включения в драматургию совсем «нехиповых» водяных струй и резиновых дубинок, Годо ушел в отставку. А новый Годо не пришел. И снова старый - новый Годо.

Сейчас опять призывают уйти в отставку, говорят, настало наше время быть Годо. "Так нужно, вот и потому. А как иначе"...

Лично во мне эти абсурдные истории из-за приевшегося содержания помимо анорексии, вызывает приступы бескрайней печали и нигилизма. К сожалению, определение Годо - неГодо стали постоянным мерилом новейшей истории Грузии. В этом театре абсурда самыми постоянными величинами - аргументом по-прежнему остаются "Грузия" и "народ". "Путь Грузии", "Альянс... за Грузию", "Демократическое движение за Грузию", "Свободная Грузия", "Народная партия", "Партия народа". Все они больше похожи на неправительственные объединения, чем на имеющие партийную идеологию серьезные структуры. Отличие только в том, что финансируется не подаренными Западом деньгами, т.е. грантами, а государством.

Народу, народом, о народ! Грузией, Грузии, о Грузия! Кого занимают место, размер, вес, цифра, счет, умножение- вычитание, конкретика и детали, когда должен прийти новый Годо - в виде президента, спикера, парламента или царя...? Вот, оппозиционный Хаиндрава в американском русскоязычном радио "Дэвидзон"(13.04.09) заявил, что за Саакашвили голосовали необученные грузинской грамоте национальные меньшинства. Но опять забыл "небольшую деталь". Когда это произошло? Во время первых выборов Годо, когда сам был интегрирующим министром тех времен, что и президент "необученных грузинской грамоте", или во время второго пришествия президента "необученных", когда ему, Хаиндраве, ничего не предложили? Эта чертова деталь никому неинтересна. "Так нужно, вот и потому. А как иначе..."

"Гора родила мышь", есть поговорка мудреца... Так происходило с большинством революций, когда, если не в тот день, то через день-другой она съедала своих отцов и детей. Так произошло и с революцией роз. Тот же сценарий "делается" с оппозицией, если призвать термин Гурджиева в негурджиевском контексте.

В древней Греции спартанский царь Агесилай оказал помощь египетскому царю Таху. Египтяне думали, что Агесилай - великий голиаф, герой-спартанец. Но оказалось, что Агесилай не то, чтобы большой, он не был даже маленьким великаном. Он оказался маленьким, сухоньким и скорченным стариком. А они возомнили, что Годо великан, и поэтому разочарованно ахнули. Это тоже греческая трагикомедия. Когда за титаническими возгласами и помпезными ожиданиями следует показ мыши или вовсе и мышонка. Но ожидающие Годо не поубивали друг друга из-за внешности главнокомандующего. Во время тушения пожара не интересуются чистотой воды.

Помню, несколько лет назад в Тбилиси заинтересовались мнением общественности на предмет, каким они хотят видеть мэра города. Одна певица захотела, чтобы мэром был атлет со внешностью Александра Македонского. И при этом добавила - мэр должен быть истинным тбилисцем. Т.е. "коренного", вера-вакийского Годо хотим, другой не достоин древнего города со славной историей...

Грузия вновь ждет грузинского Годо, владеющего английским, и по необходимости опять же хорошего знатока русского, умеющего вести "братский базар", непременно бесстрашного, с мощью десятков Кинг-Конгов, который если не атомную бомбу, то пулю в воздухе словит, на мине не подорвется, Грузию превратит в Швейцарию, потерянное вернет, коррупцию и криминал навечно искоренит, а морально- профессионально, в полушутку, станет для Грузии "Дмитрием Геловани". А мы должны появление Годо отпраздновать соответственно, затем нашу ношу возложить на него и, в конце концов, отдохнуть если не как Годо, то хотя бы по- человечески.

Бэккетовское ожидание - трагизм и комедия нашей жизни. Это "реалити-шоу" с телеэкранов и парламента "сошло в массы". А шоу, которое не заканчивается вовремя, надоедливо, безвкусно, и часто вызывает обратную реакцию - пустые залы и плохую критику.

И на исходе первого десятилетия XXI века ничего в Грузии не изменилось: грязные улицы вновь уберут добровольцы "девушки уборщицы", в возрасте погибших 9 апреля девушек. А Годо - не доброволец. Он - не уборщик. Он выше этих убирающих грязные улицы уборщиц. Его предназначение в том, чтобы никогда не прийти.

А воля и желание, право и обязанность остальных- ожидание следующего Годо...

(печатается с небольшими сокращениями)