Грузия и ООН: марафон резолюций

17 лет назад, 31 июля, Грузия стала 179 страной-членом ООН. В начале 1990 годов вступление в эту и другие крупные структуры не могло быть поводом особых торжеств. И не потому, что грузины тогда хорошо разбирались в политической ангажированности и непреодолимости бюрократизма ООН, или в нюансах проблем хронического недостижения консенсуса в Совете Безопасности. В Грузии свирепствовала гражданская война, и атрибут цивилизованности – объединение в "клуб" отразился на страну в большей степени в виде отправки из бюджета в международные структуры сумм с миллионными денежными знаками, нежели существованием высокого гражданского сознания и международного респекта. Не могу припомнить ни одну страну, которая стала членом ООН именно при военном положении. Сегодня лишь ленивцы не говорят о необходимости реформирования ООН. Однако этой "реформы", длящейся уже более десятка лет, не видать нигде. Некоторое время назад я связалась с офисом омбудсмена ООН в надежде разобраться, что же происходит в организации, которая фактически превратилась в структуру, где осуществляется право выражения проблем, а не их решение. Согласно договору, я как-бы приготовилась более детально ознакомится с анонсированной на ВЕБ-странице ООН деятельностью омбудсмена и дизайном его кабинета, одноко в итоге из офиса столь ответственной должности мне сообщили, что омбудсмен решает проблемы, имеющиеся внутри ООН. И это не касается никого, тем более "чужих"... Также повис в воздухе мой вопрос о том, чаще всего нарушения каких статей конвенции по правам человека самой ООН улаживает "народный защитник" внутри ООН. А между тем, множественные факты коррупции и злоупотребления властью в "Лиге наций" не смогли скрыться превратясь в серии шумных скандалов. Но за этим, так же, как и за началом войны в Ираке без санкций ООН, на последовала политическая дискредитация ООН. Такие дела, по всей вероятности, ничем ООН не грозят. Она так и остается трибуной дипломатических и, иной раз, недипломатических речей, и распределителем гуманитарной помощи. А сферы влияния были перераспределены сразу же по ее созданию, точнее, были концентрированы... в составе из пяти членов , ни больше, и не меньше.

Во время прошлогодней августовской войны, до нее и после, почти каждый день мне приходили пригласительные из офиса Чуркина на его брифинг- пресс-конференции с легко угадываемой тематикой пресс-релизов, и двуязычные тексты пылких антигрузинских речей, произнесенных послом и его сотрудниками после онных мероприятий. Мне не ведомо, было ли это частью информационной войны или ежедневной работой миссии, но горько помнится, что из миссии Грузии мне ничего не приходило. Так то, чужой есть чужой ... Не знаю, как завершится моя "охота" с ловушками на грузинских послов. Зато знаю, что в настоящее время членство Грузии в ООН номинальное, по принципу- кто знает, когда пригодится. Вот мы и ждем наступления момента истины, чтоб пригодилось. 10 августа минувшего года на сессии ООН между Виталием Чуркиным и американским послом Залмаем Халилзаде развернулась словесная перепалка. Традиция продолжается. Первый российский посол - красный прокурор в ООН Андрей Вышинский яро ругался с трибуны, не отставал от него и Никита Хрущев с туфлей в руках, только он рангом был намного выше посла. Трибуна ООН была "горячей" и во время кубинского кризиса. И что главное, и тогда, и сейчас, всех выступающих волнует, тревожит и доводит до крика по-своему понятое, набившее оскомину "несправедливость- незаконность"... И ту сторону, и эту. Именно 10 августа мы услышали то, что вроде бы было известно и без того. О "тайной" беседе между Кондолизой Райс и Сергеем Лавровым с требованием русского коллеги об "изменении режима" в Грузии, только из уст американца Халилзаде, который, как говорится, устроил очную ставку российскиму коллеге. Позднее и Чуркин вспомнил "кое-что" и , исходя из этого, серьезно пригрозил: "И мы можем заявить о конфиденциальных разговорах с США!" Пригрозил, но пока не заявлял. И этот человек, похоже, как и мы, ждет наступления использования своего часа истины, и если когда- нибудь это примет форму текста для публикации, "завернут в файл" его как нужно, и разошлют по интернету. Возможно, и на мою долю выпадет счастье принять его и обещаю, что непременно об этом сообщу.

* * *

Чтобы лучше разобраться в процедуре принятия решений Советом Безопасности ООН и функционировании Суда ООН я обратилась к приглашенному научному работнику (ассистент-профессор) Хариманского института Колумбии, господину Гоче Лордкипанидзе. У него 17- летний опыт службы грузинской дипломатии, преподавал в университетах и международных организациях права человека и международное право, и в том числе, в текущем году в школе международных и общественных отношений колумбийского университета.

Мой первый вопрос коснулся процедуры принятия решения на специальном заседании ООН год назад.

- На заседание Совета Безопасности ООН, в основном, выносится согласованный на консультациях вопрос- сказал г-н Лордкпанидзе.- Сравнительно незначительны случаи, когда вопросы выносятся на дебаты. И в этих случаях, как минимум, на консультациях происходит согласование формата заседания Совета Безопасности, который, со своей стороны, во множестве случаев является предметом компромиссов и договора. Исходя из широких возможностей использования процедуры, с целью избежать рассмотрение нежелательного вопроса на Совете, в особенности это касается постоянных членов Совета Безопасности, прибегают к политике маневрирования. Заинтересованная сторона может поставить вопрос на Совете Безопасности даже не смотря на то, процедурный он, или нет.

Дело в том, что согласно статье 27 Хартии ООН, для принятия процедурного решения достаточно голосов всего 9 членов Совета Безопасности, тогда, как в случае непроцедурных вопросов дополнительно необходимы позитивные "сопутствующие голоса" 5 постоянных членов. Любой негативный голос ( но не воздержание, или непринятие участия в заседании) постоянного члена Совета вызывает блокирование решения и именно это и есть "право вето".

Разумеется, в Совете Безопасности единой позиции в связи с территориальной целостностью Грузии по причине позиции России не было, и не могло быть. С другой стороны, угрорза правом вето, которой Россия воспользовалась 19 августа 2008 года, во время неприятия подготовленного Евросоюзом и поддержанного Штатами проекта резолюции, сама по себе говорит об изоляции России, и отсутствии поддержки среди непостоянных членов. В противовес резолюции 21 августа Россия представила свою резолюцию, в которой она постаралась максимально использовать противоречивую интерпретацию соглашения Медведев- Саркози и избежать " немедленного вывода войск", а также изъять любое указание о принципе территориальной целостности Грузии, являвшимся одним из основных требований подготовленного Евросоюзом проекта. Возможно, Евросоюз (Франция) своим проектом пытался компенсировать те текстовые "слабости", на которые он дал согласие во время оформления договора. На этот раз страны Запада отказались от проекта России.

-Россия является стороной конфликта, и хоть она и член Совета Безопасности, насколько оправдано ее участие в голосовании?

- 27(3) статья Хартии ООН императивно требует , чтобы сторона спора, если она член Совета Безопасности, воздержалась от участия в голосовании. Однако и эта норма не является автоматической, т.е. вопрос в каждом из конкретных случаев должен выносится на голосование и Совет Безопасности должен принять решение.

В контексте российско- грузинских отношений, вопрос о приведении в действие статьи возник еще в мае 2008 года, когда Грузия обратилась с просьбой к Совету Безопасности созвать заседание по поводу акта российской агрессии- на абхазском отрезке грузинского воздушного пространства российский авиаистребитель сбил грузинский беспилотный, невооруженный летательный аппарат. Однако страны-члены группы друзей Генерального Секретаря ООН, из стремления сохранить включенность России в работе группы, и с учетом ее веса в Совбезе, вообще не поднимали этот вопрос. В этом направлении нужно учитывать и международную практику, пусть хотя бы тот факт, что с 1993 года по сегодняшний день на Совете Безопасности вообще не возникал вопрос о том, чтобы статью 27(3) привести в действие.

Совбез ООН реально не смог поставить этот вопрос и во время российской агрессии в августе 2008 года, поскольку в таком случае Россия отказалась бы от проведения заседаний в неприемлемом для нее формате еще на этапе консультаций. Теоретически была возможность, чтобы члены Совета Безопасности сами провели заседание в условиях отсутствия России, и это не могло помешать принятию решения. Однако, если даже отложить в сторону дебаты о институциональной эффективности и легитимности Совета Безопасности, был лы смысл в принятии такого решения, который не признала бы Россия? Исходя из существующей политической динамики разговоры о том, чтобы заработали предусмотренные 7-ой главой ООН меры по принуждению, были излишними. Как говорит эксперт по международному праву Марти Коскение, проблема Совета Безопасности состоит в том, что он не может одновременно быть и "храмом" (проявление справедливости) и "полицейским" ( охрана международного порядка), что он пытается сделать. Результат этой коллизии- либо справедливость за счет порядка (силы), либо наоборот.

- Так , какая организация нам на пользу в условиях, когда эти крупные структуры являются лишь ареной политических дебатов. А на принятии решения никак не отражаются...

- Это замкнутый круг. В прошлом году из непостоянных членов Россию поддержала лишь Ливия. Выступающие, кроме Ливии, призывали обе стороны к миру. Не принимали участия в дебатах Южная Африка и Китай. У Китая свои чувствительные вопросы связанные с Таиванью и Тибетом, и с активизировавшимися уигурами. Для провала решения на Совете Безопасности есть много разных путей, и для этого вовсе нет необходимости использовать право вето. Достаточно до голосования поработать со странами партнерами членов Совета Безопасности, чтобы проект нежелательной резолюции не собрал до четырех голосов непостоянных членов, и цель достигнута. Такого рода группировки в Совете Безопасности явление частое. Напомню непостоянных членов Совета Безопасности в минувшем году: Буркина-Фасо, Коста- Рика, Бельгия, Индонезия, Италия, Либия, Панама, Вьетнам, Южная Африка.

-Т.е. достичь в Совете Безопасности соглашения по Грузии изначально исключается ....

- Крайне трудно найти выход, тем более, когда позиции настолько несовместимы. Полагаю, российское вето в 2009 году окончательно поставило точку на деятельность миссии ООН в зоне конфликта в Абхазии.

Теперь усилия Грузии в ООН должны перейти на рассмотрение Генеральной Ассамблеей, стратегия чего была подготовлена еще в 2003 году в виде проекта резолюции "Растянутых конфликтов в ареале ГУАМ", и включить которую в повестку дня Генеральной Ассамблеи ООН удалось 13 сентября 2006 года. Именно это решение сделало возможным принятие резолюции 62/249 о статусе вынужденно перемещенных и беженцев из Абхазии, Грузия. В нынешнем году, 9 сентября, на Генеральной Ассамблее ООН, не смотря на интенсивное сопротивление российской делегации, к которому добавилось заявление Министерства иностранных дел России от 3 сентября 2009 года о "контрпродуктивном " проекте резолюции, принять аналогичную резолюцию все же удалось с поддержки США и Европейского Союза. Об уровне подготовки, и поддержки этого вопроса указывает тот факт, что постоянный представитель РФ в ООН Виталий Чуркин не смог эффективно воспользоваться "предложением о не предоставлении действия", к которой в ООН часто прибегают для блокирования нежелательных проектов резолюции. (такие вопросы трудно выносить на рассмотрение на Генеральной Ассамблее, поскольку на сложившееся в зале обстановку действует много разных факторов и обстоятельства часто меняются) Ее "предложение о не предоставлении действия" (No action motion) провалилось на голосовании.

Новая резолюция, которая первая после августовской войны, делает указание на соответствующие резолюции Соета Безопасности в связи с конфликтом в Абхазии, продолжая и развивая таким путем формированную Советом Безопасности политическую и правовую базу с целью уладить конфликт в Абхазии. Не считая право вынужденно перемещенных и беженцев на собственность, этническую чистку и график возвращения, которые были зафиксированы в прежней резолюции 62/249, она охватывает характерные для вышеуказанной базы стандартные элементы – неприятие изменения демографической обстановки силой, право беженцев, вынужденно перемещенных лиц и их потомков на врзвращение. Все эти элементы значительны, особенно с международной правой точки зрения, однако, на мой взгляд также важно , что ареал достижения одного из основных органов ООН- Генеральной Ассамблеи уже охватывает Абхазию и Цхинвальский регион, тогда как Мандат Совета Безопасности ранее распространялся только на Абхазию. К тому же, данная и прежняя резолюции создают возможность нового формата и механизмов мирного процесса в контексте усиления Женевского процесса в конфликтных регионах Грузии под эгидой Генеральной Ассамблеи ООН. Стратегия должна подразумевать максимальное использование процесса и последовательную интеграцию в них помимо беженцев и вынужденно перемещенных лиц и иных вопросов, например, миротворческих операций. Надо учитывать, что в определенных условиях, т.е., когда Совет Безопасности не может выполнять свои функции, у Генеральной Ассамблеи есть соответственная известной резолюции 337(V) Генеральной Ассамблеи ООН от 3 ноября 1950 года –"Единство ради мира"- компетенция обсудить миротворческие операции, и принять рекомендации. Разумеется, эта резолюция является продуктом холодной войны, но воспользоваться прецедентом всегда можно. В многосторонней дипломатии, особенно для маленьких государств, квалифицированные, оригинальные и неординарные решения и творческий подход также значителен, как и поддержка стран партнеров.

- В трагические августовские дни один российский генерал иронично, но все же заявил: "Да, Южная Осетия часть Грузии". Однако, получается, что Чуркин формально противится этому.

- Позиция России явно противоречивая. Она заявляет, что признает принцип территориальной целостности, но, как заявил Лавров, после того, что совершила Грузия, и говорить об этом лишнее. Почему Россия внесла момент "геноцида осетин грузинами"? А потому, что Россия максимально пытается сделать августовскую войну похожей на Косовскую ситуацию. Произведенные в Косово силами НАТО действия многие специалисты, в том числе американские, оценивают, как не правомерный, но легитимный шаг, который был оправдан, так как этнической группе грозил геноцид. Однако, если Косово является нарушением норм международного права ( позиция России), то и действие России в любой аналогии не может оцениваться по другому.

-Не думаю, что невыполнение статей Хартии ООН было проявлено только по отношении Грузии...

-Данный вопрос в общих чертах отражает кризисную обстановку, созданную в системе международных отношений. Можно сказать, что косовский, иракский и грузинские события выявили тенденцию одностороннего "неинституционального" ( с точки зрения Хартии ООН- проблемного) применения силы. Я намеренно делаю акцент не на вопросы правомерности и легитимности , а на общий формальный характер этих явлений. Факт, что международная система стала более фрагментальной. Можно сказать, что она в определенном смысле находится на этапе трансформации, что выражено в относительном ослаблении роли международных, универсальных и оборонных организаций (ООН, Североатлантический альянс). Исходя из этого, понятно стремление стран восточной Европы вместе с членством Североатлинтического альянса укрепить двухсторонние отношения с США и создать себе дополнительные гарантии безопасности.

- Не произвела ли Россия захват чужих территорий согласно какой- либо статье Хартии?

- Министр иностранных дел России Лавров заявил о том, что они воспользовались 51-ой статьей Хартии, которая подразумевает право на оборону. Это юридический нонсенс, когда по отношению Южной Осетии Россия использует термин "агрессия". Этот термин используется только в межгосударственных отношениях, т.е., когда одно государство нападает на другое государство. Примечательно, что ООН не принял решения на заседании Совбеза 8 августа 2008 года по требованию Российской Федерации по поводу того предложения, который подразумевал осудить Грузию как "агрессора". Это, как минимум, значит, что Совет Безопасности ООН , как институт, не разделил предложенную Российской Федерацией квалификацию событий. На мой взгляд, этот факт нужно интенсивнее использовать в международном, правовом и политическом дискурсе августовских событий. Разумеется, и использование силы на своей территории имеют строгие правовые, политические и моральные рамки, но факт, что вооруженные силы Грузии не пересекали грузино- российскую границу. В такой ситуации, помимо пропагандистской, никакой иной правовой или политической подоплеки для использования этого термина не существует. В международном праве еще более проблематичнее по причине защиты своих граждан вторжение с вооруженными силами на территорию другой страны. Таким образом, невозможно в Хартии найти статью, которая оправдала бы оккупацию двух этих регионов Грузи.

-Говорят, был разговор и о компромиссной резолюции...

-Даже если и был бы шанс принять компромиссную резолюцию, какой могла быть суть этого компромисса? В сложившейся обстановке почти не остался ареал дипломатического маневрирования. Гранью компромисса является последняя 1866 (2009) резолюция Совбеза по Абхазии, которая в последствии стала неприемлемой и для России. Перспективы почти нет- за счет территориальной целостности Грузии Европа и США не пойдут на компромисс, а Россия не намерена отозвать признание Абхазии и Южной Осетии.

- Т.е., если, например, государство агрессор, которое уничтожает страну-члена или не члена Совета Безопасности, только потому, что она является членом Совбеза, нельзя отобрать у агрессора право вето? В этом контексте сам по себе казус, называть такой совет "безопасностью"...

-Ваш вопорс риторический, и содержит элементы ответа. Хартия ООН вообще не предусматривает лишения права вето. Теоретически Хартия ООН ( статья 6) предусматривает изгнание Генеральной Ассамблеей ООН по рекомендации Совета Безопасности того члена, который постоянно нарушает принципы Хартии. Исходя из существующей внешней политической реальности сами посудите, насколько реально, что Совет Безопасности рекомендует, а затем Генеральная Ассамблея ООН примет решение по этому вопросу. Прецедентом можно привести отчисление Советского Союза из Лиги Наций в 1939 году за осуществленную против Финляндии агрессию.

-Возможно ли получить приемлемое для Грузии постановление если не от Совбеза, то от Суда/ трибунала ООН?

- Что касается Суда Международного Правосудия, он принимает дело на рассмотрение в том случае, когда обе стороны- и государство истец и ответчик признают юрисдикцию суда на данное дело. Поэтому Грузия поступила правомерно, когда внесла в Суд Международного Правосудия иск, который основан на нарушении обязательств конвенции об искоренении всех форм расовой дискриминации, осуществленными против Грузии действиями России. И Грузия, и РФ являются сторонами этой конвенции, и вместе с тем, она предусматривает процедуру обращения к суду для разрешения возникшего между сторонами вопроса. Это юридически сложное и политически чувствительное дело, которое, наверное, продлится довольно долго. Я согласен с мнением, что победа Грузии в суде еще более усугубит кризис доверия к Международному Суду, как к международному институту, так же, как это произошло с Североатлантическим Альянсом и Европейским Советом после августовских событий. Дело в том, что Россия не выполнит решение Суда и у последнего не будет никакого способа воздействия на нее. Суд Международного Правосудия, возможно, обратится к Совету Безопасности ООН с целью реализации его решения, как это было в 1994 году, когда Совет Безопасности направил Миссию ООН для содействия в выполнении решения Суда на спорную территорию Чада- Ливии Аоузу. В нашем случае, не трудно догадаться, какое решение примет Совет Безопасности.

Использование Суда Международного уголовного права тоже под вопросом, поскольку, Россия не является стороной статуса Международного уголовного права. Исходя из тех же обстоятельств, с международной правовой точки зрения, любопытно, что Россия сама намеревалась внести иск против Грузии в Международный Суд уголовного права, однако не сделала это.

-На сегодня Грузия не является членом СНГ, на сепаратистских территориях не действуют ни UNOMIG , ни ОБСЕ. И тут важно вспомнить, как дала ООН мандат миротворцев России.

-У миротворческой операции ООН имеются две формы: когда ООН сама руководит ею, и когда региональная организация, или группа государств действует по мандату Совбеза ООН.

В случае с Грузией, миротворческая миссия СНГ, фактически, оказалась в руках русских. На начальном этапе РФ обратилась к ООН для получения мандата, но не получила. А Совет Безопасности из резолюции к резолюции, почти до 2008 года, регулярно повторял, что Совбез подтверждает значение сотрудничества, либо отмечал факт сотрудничества между силами ООН и СНГ. А это означает, что это было операцией всего лишь СНГ, который сотрудничал с Миссией ООН, а никак не миротворческая операция ООН.

- Если бы Грузия вышла из СНГ хотя бы за день до начала конфликта, были бы войска СНГ на территории Грузии объявлены незаконными?

- Мандат СНГ имелся только у находившихся в Абхазии сил, что касается расположенных в Цхинвальском регионе войск, они действовали на основании Сочинского (Дагомысского) соглашения 1992 года между Грузией и Россией. Т.е., в первом случае если было достаточно отказаться от мандата СНГ, во втором случае было бы необходимо выйти из соглашения или расторгнуть ее.

-Какую надо было пройти процедуру?

- В большинстве случаев международные договора содержат статью, в которой сформулирована процедура выхода из этого договора. Если такой процедуры нет в договоре (в Сочинском соглашении он вообще не указан), тогда нужно установить с помощью интерпретации, что: а) воля сторон договора была допустить возможность выхода из договора или денонсации, и б) это подразумевается исходя из характера договора. Дополнительно, как в случае выхода из договора, так и его прекращения или денонсации, сообщение должно быть послано за 12 месяцев.

Грузия могла как выйти из договора, так и привести аргументы выхода на основании нарушения Россией Сочинского договора. И для этого существовало множество фактов. И в том числе: вооружение сепаратистов, прямая комплектация и управление их структур, незаконные вооруженные формирования, паспортизация населения. Однако, во время принятия такого рода решения необходимо, чтобы анализ вышел за узкие юридические рамки подгона международного права под конкретную обстановку, и должен быть проанализирован как процесс, который сопутствует определенные юридические и политические риски. Так происходит, поскольку международное договорное право толкает государства к двусторонним или многосторонним согласованным действиям и трудно сообразуется с односторонними актами. За заявлением Грузии о том, что она выходит из соглашения непременно последовала бы реакция России о том, что сочинский договор вообще не предусматривает такую возможность. Аналогично, заявление о материальном нарушении и прекращении договора вызвало бы с российской стороны фиксирование контраргументов о том, что якобы Грузия сама нарушает договор. Если дополнить это правилом предупреждения за 12 месяцев, фактически, существовала высокая вероятность того, что Грузия ввязалась бы в растянутые во времени юридические дебаты. Пусть даже в рамках международного трибунала или иных механизмов, да так, что создавшаяся на месте политическая реальность мало как изменилась. Вопрос в том, приблизилась бы Грузия к цели реального вывода российского контингента в случае такого развития событий? На мой взгляд, в случае принятия такого решения было бы лучше расторгнуть договор на основании известного в международном праве принципа "фундаментального изменения обстоятельств" , однако и этот вариант не свободен от рисков вышеперечисленного характера. В любом случае, реализация решения вывода российского контингента путем выхода из договора или его расторжения не могло быть достигнуто без подготовки международной внешнеполитической среды, т.е. международного сообщества, и первым долгом, без поддержки наших партнеров США и европейских стран. Факт, что наши западные партнеры постоянно нас предупреждали- не делать этот шаг и думать о возможных последствиях. По разным причинам к тому моменту они не были готовы принять на себя альтернативную российским "миротворцам" роль.
Если учеть эти и иные юридические, политические и факторы безопасности, получается, что на ваш вопрос могут быть несколько ответов, по тому, какому фактору какой придадим вес. И все же, полагаю, что есть рациональное зерно в том, чтобы пусть даже за день до начала военных действий отменить мандат российских вооруженных сил. Как минимум, это осложнило бы их упоминание в послевоенный период в договоре Саркози- Медведев и докладе Генерального Секретаря ООН в ранге миротворческих сил.

- Насколько может быть оправдано включение пусть даже в миротворческий процесс не то, чтобы стороны конфликта, а пограничной страны?

-Это регулируется не международным правом, а практикой миротворческих операции ООН. Существует неформальное правило, когда пограничное с конфликтом государство не принимает участия в миротворческих операциях и тем более это касается стороны конфликта. Это правило было нарушено в нашем случае.

-Шеварднадзе лично дал право русским быть нашими миротворцами?

- Его аргумент в том, что исходя из существующей реальности у него иного выбора не оставалось. На тот период Грузия, в самом деле не была в ряду политических приоритетов Запада и соответственно, Запад не был готов к тому, чтобы ввести на территорию Грузии миротворческий контингент. В свое время Совет Безопасности рассмотрел несколько вариантов, и в том числе, возможность развертывания полноценной операции ООН, однако, в конечном итоге договорилась на «гибридном" формате российского контингента и слабого мандата миссии ООН.

- Какой комментарий вы бы сделали на решение Междунарожного Суда уголовного дела о Дарфурской трагедии в связи с суданским президентом Омаром аль Баширом? Получается, что уголовное право может осудить первое лицо страны агрессора.

-На самом деле, решение Суда международного уголовного права от 4 марта нынешнего года беспрецедентное, поскольку впервые было возбуждено уголовное дело против действующего президента страны. Ему вменяется вина в косвенном участии в нападении на гражданское население Дарфура, убийства, изнасилования и пытки.

Мы можем лишь приветствовать, что с этих пор глубина достижения международного правосудия охватывает и действующих глав государства. Однако, надо посмотреть будет ли Суд также принципиален по отношению к другим? Помимо этого, надо учитывать и политический контекст миротворческого процесса в Судане. Оппоненты указывают на опасность возможного сокращения (большинство Африканских стран категорически против) по причине этого решения количества государств членов Международного Суда, и соответственно, на опасность ослабления легитимности этого института. С другой стороны, с выдачей ордера на арест президента Судана связаны участившиеся насилия в Дарфуре, и создавшиеся затруднения с функционированием структур и сил ООН.

Трудно решить, что в сложившейся ситуации наиболее важно- торжество правосудия и справедливости ценой участившегося насилия или интересы продолжения миротворческого процесса и окончательного урегулирования конфликта за счет компромисса с правосудием? Такого роды дилеммы актуальны и в отношении других, в частности, конфликтов Кавказа.

- Вопрос реформирования ООН давно уже стал набившей оскомину темой. Намеревается ли она саму себя реформировать, или все эти дебаты всего лишь бессмысленное растягивание времени? Вложена в ее устав, или куда нибудь еще, статья о "прогрессизации" ООН, которая даст ей шанс превратиться в настоящее " объединение наций"?

- Я с 1999 по 2003 год работал в ООН. А в 2000 году был вице- президентом специальной комиссии Хартии ООН, но, поверьте, что темп реформ ООН после того совершенно не изменился. Относительно изменений в Совете Безопасности - входило и рассматривалось огромное количество предложений, в том числе с добавлением в этот Совет новых стран- членов, чтобы были представлены все геополитические силы,а не только пять постоянных и 10 непостоянных членов. Были предложения , связанные с ограничением права вето. не смотря на несовершенство и недостатки ООН ( другой организации с такими функциями не существует), большинства влиятельных членов организации такое статус-кво, по всей видимости, устраивает. Примечательно, что и группа развивающихся стран, интенсивнее всех критикующая деятельность организации, в большинстве случаев, фактически, сама же и выступает против институционального усиления ООН, поскольку считает, что эти изменения произойдут за счет нарушения или ослабления суверенитета государств.
Для характеристики созданной обстановки примечателен пример Попечительского Совета, являвшегося одним из основных органов, предусмотренных Хартией ООН. Он исчерпал мандат в 1994 году, после провозглашения независимости Палау и приостановил деятельность, которая предусматривала подготовку подопечных территорий к самоуправлению или независимости и их временное администрирование с этой целью. Однако, государства не желают допустить пересмотра Хартии ООН, прецедент изменений, поэтому этот орган все же продолжает "существовать".

Время реальных перемен в ООН давно настал, но вопрос в том, готовы ли к ним страны члены ООН?