Элисашвили: Я в ярости от того, сколько себе позволят посол Ирана

Я в ярости от того, сколько позволяет себе посол Ирана - Нормальная власть выслала бы его, заставила бы извиниться... Позорники. Кобахидзе, который бил головой о гроб Шах-Аббаса, ничтожество, пусть выйдет и что-нибудь скажет, хоть что-то вымолвит, — указанное заявление на судебном заседании сделал находящийся под стражей оппозиционный политик, один из лидеров «Сильной Грузии — Лело» Алеко Элисашвили.

Сегодня в Тбилисском городском суде состоялось заседание по одному из уголовных дел в отношении Элисашвили, в рамках которого ему вменяется неуважение к суду, выразившееся в оскорблении полицейского Шота Чипашвили. Как заявил Элисашвили на заседании, Шота Чипашвили он действительно назвал «не мужиком» и у него были на это свои причины.

«Когда нам 15 лет назад сказали, что мы должны удивить Европу демократией, сейчас и я, и Европа удивлены этим делом. Шота Чипашвили опасен для общества. Если человек смотрит на страдания другого человека и получает от этого удовольствие, конечно, такой человек психически нездоров. Такой человек сам носит полицейскую форму, ему подчиняются несколько полицейских, у него есть огнестрельное оружие — такой человек очень опасен. Я назвал его «садистом, не мужиком», что подтверждаю, считаю, что поступил правильно, и это преступление? Я виновен?

Меня задержали несколько сотрудников Службы охраны суда и трое полицейских. На судебное заседание, где я назвал его «не мужиком», пришли двое полицейских, чтобы меня задержать. С одним я разговаривал по-человечески, второго назвал «не мужиком». Почему я так же не обратился к другому? Потому что у него было своё объяснение. Дело было в том, что во время задержания мне за спиной надели наручники, и три-четыре часа они были очень сильно затянуты, давили, и у меня распухли руки.

Я сказал этому Шота Чипашвили: сними их и закрепи спереди, у меня идёт кровь. Там были два самых нормальных парня, один достал ключ, чтобы снять наручники, а этот Чипашвили ему запрещал. Я попросил дать мне воды, тот порядочный парень по фамилии Хочолава встал, пошёл к аппарату налить воды, а этот сказал ему: вылей, не давай ему пить. Он получал удовольствие от таких вещей. Человек в форме разговаривал со мной как уличный парень, оскорбительными словами. Он очень хотел меня оскорбить, но у него не получалось — «пойдём на улицу, братан»...

Я не с неба свалился, тем более сейчас я сижу вместе со всей криминальной элитой и со многими у меня очень хорошие отношения, сложилась дружба. У этих людей такой образ жизни — полицейский разговаривал со мной как уличный парень, в воровских терминах! Такой полицейский и сейчас ходит по улицам.

Мне очень жаль этого молодого парня, прокурора, который только начинает карьеру. Я подумал, что ему это поручили и так далее. Потом он так старательно говорил, что стало совершенно очевидно: из него должен вырасти Парцхаладзе. Он тоже должен знать: замяв это дело, он совершил преступление», — заявил Элисашвили.

По его словам, на его запястьях также были повреждения. Элисашвили обратился к прокурору: если он сомневается в достоверности его слов, то может изъять записи с камер из полицейского участка.

«Что касается задержания: я сидел в полицейском участке, и там происходили эти уличные и оскорбительные разговоры. Идите и проверьте, изымите записи, там множество камер. Может быть, я рассказываю сказки — проверьте, молодой прокурор... При медицинском обследовании выяснилось, что у меня были повреждения на обеих руках, мне назначили двухнедельное лечение. У меня были кровоподтёки, меня избили. Когда на мне были наручники, их закрепили за спиной и меня били. Эти записи тоже не изъяли. Чего вам ещё не хватает для преступления — Святой Георгий должен явиться с неба и сам вам сказать?!

Почему вы прервали запись моего задержания по делу о терроризме? Там было восемь камер. Вы представляете прокуратуру... Я столько времени находился в тюрьме и был в ярости именно из-за этого Чипашвили. Как может существовать такой садист, как полицейский может разговаривать такими оскорбительными словами и воровскими терминами. Когда я увидел его в суде, я, конечно, сказал ему то, чего он заслуживал, это была естественная реакция», — заявил Элисашвили.

По его словам, производство по делу о терроризме затягивается, а параллельно ему продлевают ограничения под предлогом того, что он может оказать давление на свидетеля.

«Это ошеломляющий цинизм, который происходит в этой стране. Мне продлевают ограничения. Говорят, что он окажет давление на свидетеля. Единственный свидетель по этому делу — собака, и как я должен оказывать давление на собаку? Буду кормить её «сосисками» или пну? Я ничего не сделал. Я нахожусь в самой строгой тюрьме. Наоборот, у меня ещё больше мотивации бороться, чтобы эта страна исправилась. Мне не жалко себя. Тем, кто участвует в этом деле, горе вам», — заявил Элисашвили.