6 мая пластиковая пуля пробила щеку журналистке газеты «Версиа»!
6 мая, Светлый праздник Гиоргоба стал на родине народа, который возвел 365 церквей имени Святого Гиоргия, парадом безнравственности. Кто понесет ответственность за кровавое Гиоргоба, - судить об этом можно будет только после того, как утихнут страсти, и к расколотому надвое обществу вернется способность мыслить и рассуждать.
Пока же, и измученную почти месячными акциями протеста оппозицию, и утомленную обязанностью терпения власть, волнует лишь один вопрос, поставленный с десяток лет назад покойным Мурманом Лебанидзе, - «Кто кого?». Но будем надеяться, что, по милости Всевышнего, расцветающие в мае возле Уплисцихе кроваво-красные маки станут красивым преображением уже пролитой грузинами крови, а не предвестием новой! Будем надеяться, что всех нас, грузин, с затуманенным безнравственностью и нетерпимостью, взаимным соперничеством и мстительностью сознанием, Всевышний вновь и вновь будет хранить и не пошлет на нас жестокие испытания.
6 мая, перед Тбилисским управлением полиции, состоялась кровавая мистерия. Журналисты «Версии» Нино Комахидзе и Ани Хавтаси, к сожалению, оказались невольными соучастницами этой мистерии только потому, что выполняли свою профессиональную обязанность. Журналистки, пострадавшие и от действий властей (три недели назад именно они стали жертвами физического оскорбления и разгона митинга у здания Первого канала), и от действий оппозиции, оказались, вместе с журналистами «Кавкасии», Первого канала и «Первого стерео», на первой линии разгона, и смотрели в глаза смерти! Я не преувеличиваю - молодых, имеющих всего 2-летний опыт работы, полных энтузиазма журналистов, ошеломило, наверно, именно это: Ани Хавтаси, которой пластиковая пуля пробила щеку, и ей пришлось делать операцию, как рассказывают очевидцы, истерически кричала от боли – «Я больше не журналист!», «Где мой фотоаппарат, кадры уцелели?!». А Нино Комахидзе, которая избежала пули, но плечо которой испытало удар дубинкой, так и не пришла в себя, морально шокирована и твердит лишь одно – ничего, мол, у меня не болит, моя душевная боль в тысячу раз сильнее физической!
Всю ночь 6 мая мы ожидали в Республиканской больнице, пока Ани Хавтаси сможет встать после операции. Перед нашими глазами прошли почти все пострадавшие – 12-летний ребенок в тяжелейшем состоянии; тяжелое сотрясение мозга у Гии Маисашвили, которого привезли в приемную вместе с Ани, и он, фактически, еще не вышел из шока; в тяжелом состоянии ребята из охраны Нино Бурджанадзе… Нино Комахидзе продолжала работать даже в приемной больницы. Но ей не давал покоя единственный вопрос – почему они так поступили с нами?! Причина же этого вопроса в том, что после того, как Гиа Гачечиладзе перепрыгнул через ограду, и его, жестоко избитого, выбросили обратно, несколько молодых мужчин обошли стоявших в отдалении журналистов, надавили на них, и вытолкнули на первую линию. Так и оказались пострадавшие под дождем пластиковых пуль. С рассеченной губой, истекающая кровью Ани Хавтаси упала, ее чуть не растоптали, и если бы не помощь Нино, одного парнишки и, позднее, Сандро Брегадзе, она, наверно, получила бы более тяжелые повреждения.
Об акции 6 мая я пишу только для того, чтобы объяснить психологическое состояние журналистов, которые только начинают разбираться в журналистике. И я, Майа Пурцеладзе, журналист с 20-летним опытом, могу сказать пока только одно: я видела множество митингов, начиная с акций ноября 1988 года, и заканчивая 7 ноября 2008 года, и везде, стоявшие рядом с нами мужчины, даже незнакомые, всегда были нашей стеной и опорой. Они, как щит, прикрывали женщин, первыми выводили журналисток из опасной ситуации. Эту заботу и внимание помнят все репортеры моего поколения.
Я спрашиваю у общественности - что происходит? Это и есть нравственный облик нашей нации? Это и есть декларированное мужество – прикрываться беспомощными журналистками и стариками?