«Еще немного и я все расскажу» — Элисашвили

«Мне осталось еще немного убедиться в том, что прокуратура пытается замять дело. Потом я все расскажу. Предположительно, это произойдет через несколько дней», - заявил в беседе с «Резонанси» независимый депутат муниципального собрания Тбилиси и бывший председатель комиссии по помилованию Алеко Элисашвили и пообещал, что публично назовет того «не совсем высокопоставленного чиновника», который давил на него с целью помилования заключенного. Элисашвили утверждает, что он полтора года назад сообщил Георгию Маргвелашвили о давлении на комиссию, после чего администрация президента сообщила об этом спецслужбам. Кроме этого, по словам Элисашвили, приблизительно в это же время он ввел в курс дела тогдашнего главного прокурора. Исходя из этого, у него вопросы к прокуратуре - почему не было начато расследование полтора года назад», - пишет газета «Резонанси».

«Сейчас я обратился в прокуратуру с официальными письмами и потребовал в письменном виде прислать мне заключение официальной технической экспертизы моего телефона. Они выступили и сказали, что при визуальном осмотре сообщений не было. Я жду не визуальных результатов, а официальной технической экспертизы. Когда они пришлют мне это, там будет все - когда поступили сообщения, были ли они вообще и т.д. Что касается второго письма, я также требую предоставить мне все пропуски, которые выписаны мне в 2014 году, и видеозаписи моего прихода в прокуратуру. Этим я докажу, что я действительно встречался в кабинете главного прокурора с Бадашвили и Гогадзе. Прокуратура пытается отвести внимание - были или нет сообщения. В ближайшие дни я всячески докажу, что эти сообщения действительно поступили и это была немаленькая деталь в этом деле», - заявил в беседе с корреспондентом издания Алеко Элисашвили.

«В этих сообщениях от меня категорически требовали вынести то или иное дело в особом порядке. Вот и все. Там не было написано, что мы взяли 200 000 и если ты не отпустишь заключенных, мы потеряем полтора миллиона. Такого, разумеется, не было. Но я представлю вам, когда и в котором часу поступили эти сообщения. Я говорю, что было давление. Они категорически требовали вынести дело заключенного в особом порядке и помиловать его. Хотя они знали, что я не видел политических признаков в этом деле и не собирался помиловать. Главное то, что когда я сообщил об этом президенту, а администрация президента сообщила спецслужбам, и когда я ввел в курс дела главного прокурора и его заместителя относительно тяжкого преступления, полтора года назад следствие не было начато. Это самое главное, а сейчас прокуратура мне говорит - почему в телефоне нет сообщений», - продолжил респондент.

«Визуальный осмотр и техническая экспертиза - это разные процессы. На жестком диске может быть гораздо больше информации, чем в «инбоксе». Прокуратура хочет перевести стрелки на меня. Хотя самое главное то, почему в свое время ведомство Бадашвили не начало расследование, когда я передал информацию высокопоставленным лицам. Вот в чем дело. А сообщения это лишь малая деталь, существование которой я докажу в ближайшие дни... Я действительно ознакомил с сообщениями президента и это подтвердил его советник Каха Кожоридзе. Когда я на днях встретился с президентом, он сказал мне, что беспокоится о моей безопасности и предложил выделить мне охрану, но я отказался», - отметил Элисашвили.

«Я изучил дело заключенного и не увидел политических признаков. Я увидел, что это очень тяжелое дело. Оно не отвечало критериям и я отказывался выносить это дело в особом порядке. Касается ли оно задержанной по т.н. кокаиновому делу Анастасии Зауташвили, я сказать не могу. Правда, мои показания уже цитируют, что очень плохо, но я пока не могу это подтвердить. Но если прокуратура продолжит в таком же ключе, очень скоро я обо всем расскажу», - говорит независимый депутат муниципального собрания.

«Откуда я должен быть знаком с Нугзаром Бочоришвили, он живет где-то за границей. С Зауташвили я встречался один раз. Она права, когда говорит, что я посоветовал ей внести заявление. Но я посоветовал не только ей, а всем осужденным женщинам. Я объяснил, что буду принимать решение на основании заявления. Больше ничего я не обещал. Осужденным и всем членам семьи я говорил, чтобы они вносили заявление. Это обязательное предусловие для дальнейшего хода дела», - пояснил респондент и на вопрос - «О том, кого просили помиловать, вам говорили, что он задержан по политическому признаку?» - ответил:

«Да, от меня требовали вынести это дело в особом порядке и дать ему положительную рекомендацию. Конкретно в отношении этого высокопоставленного чиновника власти очень обеспокоены и я категорически отказываюсь называть его имя. Я сказал прокуратуре, что назову имя этого «не совсем высокопоставленного чиновника» лишь в том случае, если удостоверюсь, что следствие ведется добросовестно и обстоятельно. Но, как я вижу, следствие ведется не добросовестно. Таким образом, я не могу сделать прокуратуре такой подарок. Если я расскажу об этом публично, тогда и назову имя».