Один день в реабилитационном центре Церовани
В реабилитационном центре Церовани раненые военные проходят курс физической и моральной реабилитации. Кроме улучшения состояния здоровья, там же находится блок питания, спортзал, персональные компьютеры. Самое главное, что центр адаптирован для лиц с ограниченными возможностями. Для тех, кому необходим помощник, выделены изолированные комнаты», пишет научно-военный журнал «Арсенали».
«Реабилитационный центр открылся в 2013 году. Затем произошло адаптирование здания, чтобы лица с ограниченными возможностями могли свободно передвигаться. 9 января 2014 года мы получили первый поток раненых военных. На данном этапе мы можем принимать одновременно 17 человек. Когда вместе с ними находятся и члены семьи, они могут привести детей, так как есть изолированные комнаты. У всех есть телевизор, трехразовое питание... Тут находятся те, кому нужна долгая реабилитация. Всего через центр реабилитации прошло 249 раненых военных, а вместе с членами семьи это число составляет 412 человек... Проект начал осуществляться вместе с американской стороной. Это касается как реабилитационного центра, так и протезирования», - заявил в беседе с корреспондентом издания руководитель реабилитационного центра Мамука Микабадзе.
«Этот процесс включает госпитальное обслуживание, после чего в нашем центре продолжается амбулаторное обслуживание. После операции мы приводим раненых военных сюда, где с ними работают врачи-реабилитологи, физические терапевты, протезисты, также есть кейс-менеджеры, которые наблюдают за ранеными. У нас есть и психологи, так как вместе с физическим выздоровлением им нужна и моральная поддержка. Сами протезы изготовляются в США, а их смена - постоянный процесс, так как минимум два раза в год их нужно менять. С этим хорошо справляются наши протезисты. Два наших протезисты проходили специальную подготовку в США», - заключил руководитель реабилитационного центра.
«8 августа 2008 года у въезда в Цхинвали меня ранил снайпер. Со стороны эргнетского рынка мы входили в Цхинвали, но наткнулись на группы диверсантов, которые хотели окружить нас. Нам пришлось прорывать окружение. Затем при первой бомбардировке мы начали выводить раненых и погибших ребят. Мы доносили их до машин, но в этот момент началась еще одна атака. После российской авиации за дело взялись снайперы. На плечах у меня был раненый и я нес его к машине. Я даже не понял, когда в меня попала пуля. Когда я спустил раненого с плеч около машины, я понял, что мне не хватает воздуха. Когда я пытался сделать вдох, изнутри на меня давила кровь и я не мог дышать. Я захлебывался в собственной крови. Ребята донесли меня до машины и я вместе с ранеными оказался в горийском госпитале. Там мне сделали одну операцию, а другую - в Тбилиси», - говорит в беседе с корреспондентом издания капрал инженерной роты Сенакской II пехотной бригады Автандил Нуцубидзе.
«Пулю снайпера я и сейчас ношу в теле. Между девятым и десятым ребрами, у меня сломана лопатка и сломано 7 ребер. Одно легкое мне вырезали целиком. На фоне этого у меня случился инсульт, из-за чего парализовало правую руку и ногу. После операции почти год ушел на реабилитацию, но постепенно я встал на ноги. На данном этапе я нахожусь в командировке в другой части, но по-прежнему числюсь в своей части. Когда я встал на ноги, после этого женился. Сейчас у меня 5-летняя дочь и 2-летний сын. Все: синдром войны, физическую боль, уныние я постепенно преодолел. Более года я был привязан к кровати, мне даже было трудно говорить. С помощью врачей я поработал над собой и сейчас все намного лучше», - продолжил респондент.
«При прежней власти в основном нам приходилось лечиться на собственные деньги. О нас помнили только банки - раз мы живы, то должны выплачивать кредиты... До смены власти отношение к нам в один период поменялось, а затем ситуация резко улучшилась и постепенно мы встали на ноги. Сейчас периодически мы приходим в реабилитационный центр, кроме физической помощи мы получаем и психологическую помощь. Раньше мы были более закрытыми, я думал, что мои проблемы чужды другим людям, так как они не испытали те муки, через которые прошел я. Я думал, что при разговоре надо мной начнут смеяться, и я избегал людей. Сейчас этот комплекс уже снят. Мы участвуем и в спортивных мероприятиях, т.е. я чувствую себя членом общества», - заключает Автандил Нуцубидзе.