Саакашвили видит свою дочь будущим сенатором, а то и президентом США

Третий президент Грузии Михаил Саакашвили посвящает промежуточным выборам в США обширный пост в Facebook. Он считает, что в целом значительная часть американских политиков всё меньше ориентируется на идеи, идеалы и принципы и всё больше — на личную выгоду и узкопартийные интересы. В конце письма Саакашвили пишет, что надеется на свою дочь Алису, которая является гражданкой США и в будущем может стать сенатором или даже президентом.

«На выборах в Конгресс США к власти пришли законодатели совершенно нового типа. Впервые был избран арабский мусульманский сенатор, первый открытый гей-сенатор, состоящий в браке с мужчиной, и в целом множество представителей различных меньшинств. Я не считаю происхождение этих людей проблемой, но по собственному опыту хочу сказать, что в целом американская система вошла в кризис.

Впервые я переступил порог Конгресса США 32 года назад, будучи магистрантом юридического факультета Колумбийского университета. В Америке я учился по стипендии, созданной по инициативе американского сенатора Эдмунда Маски. Эта стипендия полностью покрывала расходы на учебу и проживание. На еду денег едва хватало, но тогда я был очень молод и счастлив, и материальные вопросы меня совершенно не волновали.

И вот в 1999 году, после окончания университета, я пришел стажером в тогдашний Конгресс. Сначала меня направили в аппарат конгрессмена от Калифорнии Нэнси Пелоси, которая позже стала председателем Палаты представителей. Стажировка была интересной, но поскольку у Пелоси было много избирателей-армян, меня вскоре заменили выпускником-армянином.

Меня же забрал к себе относительно молодой сенатор Джон Маккейн, которому я сразу понравился. Он уделял много внимания совсем еще неопытному иностранному стажеру, рассказывал о своей работе, военной службе во Вьетнаме, советском плену. Он привлек меня к разработке законопроектов. Мы с этим героем Америки стали близкими друзьями.

Эта стажировка продлилась всего 3 месяца, после чего я начал работать в ведущей юридической компании Нью-Йорка с высокой зарплатой, что позволило нам с Сандрой дышать свободно.

Затем я вернулся в Грузию и начал ездить в Вашингтон уже в качестве члена парламента Грузии вместе с Зурабом Жвания и другими моими друзьями-парламентариями. Мы ходили вот так вместе, стучались во двери всех тех сенаторов и конгрессменов, которые открывались. Зураб носил с собой раскладную карту Грузии и региона. Перед этими членами Конгресса мы раскладывали карту и объясняли, где находится Грузия, почему она имеет стратегическое значение и как мы хотим развивать демократию.

С самого начала мы поняли, что наших собеседников больше, чем география и нефтепроводы, волновали именно вопросы свободы и демократии, поэтому нами очаровывались больше, чем казахами, узбеками и другими соседями.

Тогдашний Конгресс в целом был бескорыстным и основанным на идеалах, и это обуславливалось тем составом, с которым я встречался. В их числе были главный идеолог антикоммунизма в мировом масштабе сенатор Джесси Хелмс, Ричард Лугар, Ламар Александер, Джо Либерман, Митч Макконнелл, Роберт Доул и, конечно же, мой старый друг Джон Маккейн, который не отпускал нас часами.

Помню, однажды мы с Гией Барамидзе отдельно встретились с последним гигантом семьи Кеннеди — сенатором Эдвардом Кеннеди. Это было огромным именем, но, несмотря на это, он был удивительно прост и обаятелен в общении. Он не только принял нас в кабинете, но и на внутреннем поезде Конгресса отвез в столовую Сената, угостил обедом и проводил как близких друзей. Помню, после этой встречи и я, и Гия еще час ходили ошеломленные, а потом Гия глубоко вздохнул: «Мама дорогая, что это было?». Насколько огромное впечатление произвела харизма Кеннеди. Ничего подобного я за свою жизнь больше не испытывал.

Нас, приехавших из совершенно неизвестной страны, спикер Конгресса Ньют Гингрич пригласил присутствовать на ежегодном докладе президента Клинтона — State of the Union, что было особой честью. Главной мотивацией было то, что грузины — это такие же люди, как мы, борющиеся за свободу и демократию, и выступающие в роли underdog-ов. Давид, борющийся с Голиафом — именно эта тема вызывала к нам всеобщую симпатию.

После Революции роз, несмотря на активное российское лоббирование против нас, Конгресс неуклонно поддерживал нас. Именно по инициативе Конгресса Грузия стала одним из крупнейших получателей прямой иностранной помощи США в мире.

Когда у нас произошли события ноября 2007 года, сенатор Джо Байден выступил и сказал то, что лишь сегодня поняли многие: это была провокация, устроенная Россией, и «Саакашвили находится под огромным давлением из-за своей свободолюбивой независимой политики».

После войны 2008 года Конгресс срочно выделил нам помощь в 1 миллиард, которая тогда спасла экономику Грузии. Нам также очень помогал новый сенатор Марко Рубио, который стоял бок о бок с Маккейном и сенатором Линдси Грэмом.

Вспоминается такой случай. У нас в Конгрессе был большой друг — Джозеф Либерман, ортодоксальный еврей и главный защитник Израиля в тогдашней Америке. У нас в 2010 году задержали двух тесно связанных с властями Израиля аферистов, которые пытались украсть из нашего бюджета 130 миллионов по фальшивым документам. Наша принципиальная позиция заключалась в том, что мы не отпустим их, пока они не откажутся от этих денег. Множество израильских лоббистов со всего мира связывались со мной с требованием освободить этот дуэт аферистов. Мне звонила и госсекретарь Хиллари Клинтон с требованием безоговорочного освобождения.

Позже всех мне позвонил сенатор Либерман и смущенным голосом сказал: «Миша, так получилось, что премьер Израиля и американское еврейское лобби истоптали мне порог, чтобы я тебе позвонил. И вот я звоню, но хочу, чтобы ты знал: я не прошу тебя ни о чем незаконном. Эти люди, может, и вправду мошенники, ну и что, если они евреи — я за них заступаться не стану. К тому же я тебя знаю и доверяю тебе, и если они должны сидеть в тюрьме — это ваше решение, я не могу ничего диктовать». Вот это была действительно позиция достойного сенатора, который поставил принципы выше любого лоббизма, религиозной принадлежности и финансирования.

Сегодня почти не осталось ни рейгановских республиканцев, ни кеннедиевских демократов. Нет Джона Маккейна, на пенсии Либерман, зато существовал сенатор из Оклахомы, который заблокировал благороднейший законопроект Джо Уилсона по Грузии только потому, что якобы оклахомский нефтяник Стив Никандрос, прокручивающий финансовые аферы вместе с Иванишвили, финансировал его предвыборную кампанию. И этот бывший республиканский сенатор забил на свободу, демократию и принципы ради личной выгоды (Маккейн, наверное, в гробу переворачивается).

В целом значительная часть американских политиков всё меньше ориентируется на идеи, идеалы и принципы и всё больше — на личную выгоду и узкопартийные интересы. Эпоха идеализма и романтизма ушла в прошлое. Мы должны видеть реальность: американский политический класс больше не желает играть роль защитника свободы в мире и равнодушен к таким маленьким странам, как наша.

На днях мне бросилась в глаза атака нового сенатора-демократа на журналиста британского телеканала Sky News: «Отстань от меня, почему я должен с тобой разговаривать, ты все равно не голосуешь в моем округе». От такого сенатора мир не должен ждать ничего хорошего.

В общем, я снова остаюсь с надеждой на мою Алиску, которая является гражданкой Америки, очень любит справедливость и уже очень интересуется политикой. Именно ее я готовлю в сенаторы, а кто знает, может, и в президенты. Alice Saakashvili For President!» — пишет Михаил Саакашвили.